Забудь... не забывай

Твои ключи мозолят мне глаза,
Но и без них мне не забыть о многом.
Приветственно искрящая дорога
К тебе, как прежде, в утренних слезах.
Я не о том... О том мешает страх...
Прости, забудь, теперь-то я другая.
Но обо мне, по-счастью, забывая,
Не забывай меня в твоих стихах.

Ее город

Когда Она уходит на погост,
То город, плача, тянет шпили в небо
На улицах, где ты пока что не был
Храня беспечный взмах ее волос.
Осиротевший вдруг, совсем как ты,
Он навсегда перестает быть чуждым,
Врастает в душу каждой жалкой лужей,
Шагнув за Ней на свет из темноты.
Своей любви частицу не забрав,
Вам с городом оставила в наследство
От спячки пробуждающее средство
По воздуху небрежно расплескав.
Ты вдруг увидишь в холоде витрин
Веселый лучик искреннего света
И город, вздрогнув, сам качнется в лето,
Нарушив свой осточертевший ритм,
Нелепый и отчаянный как пес
Потянет в переулки за собою
И станет наконец уже тобою
По-прежнему тоскующим до слез.




эти женщины

я люблю уверенных этих женщин
чуть за сорок - в каждой особый стиль
они точно знают какие вещи
представляют ценность, а что утиль

им не надо чьих-то держаться правил
их цинизм - не поза, а юморок
как алмаз о беды шлифуют грани
от судьбы усваивая урок

в их глазах любовь, а по жизни мчатся
не ручьем  болотистым, а рекой
если б я устала всего бояться
то наверно тоже была б такой

360

венок терновый - триста шестьдесят
Кронштадтских румбов встреч и расставаний
стремительных безвременных прощаний
когда дожди вдогонку моросят
когда стучат колеса о судьбе
и невозможно бросить и забыться
когда смешались слезы, руки, лица
и путь по кругу, но всегда - к тебе.
наивные, как стрелки на часах
мы мчимся избегая опозданий
в прекрасные неведомые дали
на этих же обветренных руках

Колдовской мир (продолжение 2)

Как же хочется летать! Сколько он уже не летал? Последние сто лет точно, с тех пор как пропал старый хрыч, а перед этим еще лет двадцать. Когда в замке жил этот пацан с магическими способностями. Вот тогда удалось один раз взлететь, правда дурашка обмочился со страху и больше не приходил. А еще раньше... Да какой  смысл вспоминать.
А самки не видел уже все пятьсот лет с лишком. С тех пор как угодил в эту западню. Интересно, если спалить этого урода с бородой, сила ошейника исчезнет? Кий его знает, может и наоборот самоуничтожится вместе с носителем. Да и где его искать? Даже если бы знал, все равно свобода перемещений ограничена этим подземельем.
Вроде шаги чьи-то раздаются... и аромат... сводящий с ума...

Уроборос

помнишь, как у Кэрролла: "Вздремни. И пусть тебе приснится сон, как будто бы тебе снится, что ты спишь, и видишь, как во сне тебе снится, что ты заснула..."
страшно чувствовать страх - до ужаса, хочется бежать, а он следует за тобой по пятам страх встретиться со страхом испугаться
стыдно испытывать стыд - до потери сознания, до обморока - плотный клубок чувства, наматывающегося на само себя, бесконечная черная дыра, прожженная сигаретой
рекурсия
змея, кусающая себя за хвост

смерть

она ходит рядом и далеко
ее даже совсем нет
это мы придумали, что "она" и "ходит", чтобы меньше бояться
просто когда-то все заканчивается
для кого-то сразу
для кого-то потом
может пройдут десятилетия, а может пара минут
мы надеемся, но не знаем
мы думаем, она руководствуется какими-то критериями,  но нет не только критериев, нет и ее
есть конец потому, что было начало
возможно конец  - это и есть начало чего-то еще
но мы не сможем узнать точно, пока не окажемся там
больно тем, кто остался по эту сторону
тем, кто ушел наверное нет
они чему-то научились, пока были с нами
они чему-то научили нас
они познакомили нас с одиночеством на краю существования
мы на миг поняли сколько стоит жизнь
потому что она - не видящая, не выбирающая, не размахивающая косой, та чье имя вселяет страх и живет само по себе, не имея носителя
она единственная, кто точно обратит на тебя внимание - та, что не существует

Колдовской мир (продолжение 1)

Разбудил Тори солнечный луч. Будто отогнув тяжелую портьеру, он настойчиво щекотал ей нос, приглашая в новый день. Предвкушая назначенную встречу с куратором, Тори не сразу вспомнила где она находится. Казалось, все, что вчера случилось было сном: и падение, и испуганные глаза пилота, и этот странный замок и девушки-ведьмы. А где они, кстати? Тори вскочила, умылась у старинного - незнакомого желтоватого металла - рукомойника и поспешила на разведку. За дверьми, где накануне скрылись подруги по несчастью, стояла мертвая тишина, зато за парадной лестницей Тори услышала какое-то движение. Там оказался залитый солнцем внутренний двор замка, плавно переходящий в сад, которому не видно конца. Ларк нашла костровище и дрова и, явно неумело, пыталась развести огонь. Тем не менее, костерок занялся и весело потрескивал. Из кустов вдруг вывалилась лисица с толстой незнакомой птицей в зубах.

птица, лети

когда ты отравишь себя до конца
когда растворишься совсем без остатка
бесследно сотрется улыбка с лица
навек неразгаданной канет загадка
то я не узнаю в то утро
никто
не скажет - ушел не надеясь на встречу
ни денег не взял ни галош ни пальто
и я буду ждать продолжать каждый вечер
а после найду объявленье в сети 
когда вопреки уходящей надежде
сквозь годы напомнишь мне "птица, лети"
согрев и ободрив безмолвно как прежде
и сердце пропустит единственный клик
все зная заранее но все же не веря
но я не замедлю полет ни на миг  
лишь черных на крыльях прибавится  перьев

Опубликовано в журнале Три желания

Прошлые жизни

Море, теплый вечер, лодки покачиваются на воде. Надо мной среди лазурных волн просвет - окно в небо. В нем белые облачка, а вода набегает со всех сторон и окно в небо закрывается  м е д л е н н о и окончательно.  И легкие заполняются соленой тяжестью.

Судорожные порывы ветра хлопают множеством открывающихся и закрывающихся дверей.

Дворец весь пронизан светом. Ажурные перила белой лестницы спирально уходят куда-то наверх. Я лежу у нижней ступени в белой шелковой рубахе, как и прилично юноше из хорошей семьи, и в груди торчит благородный металл - в самом средостении.
Меня начинает трясти и я отрываюсь от тела и лечу вверх- в чернильно-синее небо с россыпью звезд и когда перестаю подниматься, меня окружают какие-то странные сущности - неясные сгустки, и у каждого два огромных черных крыла. Я думаю, что хорошо было бы обняться с ними, но не получится - рук то у нас нет. И мы собираемся в тесную кучку, а вокруг - плотная тишина неба.  

Когда ты уходишь...

Былая легковесность строк
Наполнилась свинцом -
В тот день, когда твой вышел срок
Ты вышел молодцом.
Теперь лишь славить иль никак
Но суть, поверь, не в том,
Ведь в междустрочьях ходит мрак
Всем видимый... потом.

Колдовской мир (начало)

Какого Кия!? Что за шум ни свет ни заря? Не дай Кий, прислали ведьму на мою лысую голову! Ох, придется идти в замок разбираться, что там происходит.
Глаза б мои не видели больше ведьм – одна морока с ними. То одно принеси, то другое унеси, то «почему розовые кусты не так пахнут», то «почему у ивы листья кверху торчат» - тфу. Храни Кий остров от этой напасти. Помереть спокойно не дадут!
Ну, точно. Понаехали! Да не одна, а целых три. Великие созвездия! Что ж это делается-то!
Побреду знакомиться, пока весь сад не истоптали.
-Здрвствйт, сдрн.
Не поймут, поди. Гласные то я не умею произносить.



Тори

Тори торопилась домой – еще надо переодеться и в спортзал. И зачем только она заговорила с куратором, знала же, что это надолго. Пришлось перейти на самую скоростную транспортную ленту, так хотя бы есть вероятность успеть. По обыкновению, Тори не смотрела по сторонам – она собирала в уме кубик Рубика, и ей было недосуг оглядываться на ребят, идущих рядом.  А напрасно, потому что они-то как раз очень внимательно разглядывали симпатичную блондинку и обдумывали способ познакомиться.
 -Эй ты,- начал один из них,- что-то я тебя тут раньше не встречал.
Ну конечно, ее опять приняли за школьницу. Тори сделала вид, что не заметила. Никто не будет продолжать, если ему не отвечают. Но парень не отставал.
-Это ты меня игнорируешь что ли? Не, ребят, вы видели какая фифа?
Тори пора было замедляться, если она не хотела проскочить поворот к дому. Девушка направилась к более медленной ленте.

Человек человеку - пруд.

Человек человеку - пруд.
Отвести ты не в силах глаз:
В отражении строгий суд,
А на дне в глубине алмаз.

 Ты ловил на живца плотву
Без надежды, порой, на клев,
Ты косил с берегов траву
И не тратил излишних слов.

 Ты бросал в него ерунду
И считал на воде круги,
Клялся: "больше я не приду"
И входил на заре нагим.

 Ты кричал и осколки фраз
Возвращала тебе вода.
Но однажды в последний раз
Ты не вынырнешь из пруда.

В стране несбыточных мечтаний

В стране несбыточных мечтаний 
Ты ждешь меня опять как встарь
И нет, как прежде, расстояний, 
И на дворе всегда февраль.

Там день сурка гостит и правит,
Течет всегда одна река,
И ни запретов нет, ни правил,
Но все застыло на века.