Глаза у ночи синие-синие

Если вглядеться, глаза у ночи синие-синие как у кого-то еще, давно забытого по ту сторону монитора.
И когда начинаешь вглядываться, они вздрагивают вдруг бликами звезд радостно и немножко испуганно. Всполошившись, ночь ласково укутывает тебя своим одиночеством.  Одиночество у нее тоже синее и еще, почему-то, махровое и влажное - наверное от слез. И тебе в нем зябко, но приходится терпеть. А она тем временем нежно стачивает твои роговые наросты на душе до чувствительности, а сама ловит твой взгляд своими лошадиными глазами, будто проверяет здесь ли ты еще.
И когда ты уже чувствуешь, то оказывается, что это чертовски трудно, и тогда ты поспешно запечатываешь это свое чувство какой-нибудь фразой, как письмо в бутылку из-под Шабли или еще какого-нибудь прекрасно звучащего и не менее французского Шампанского, хотя умом прекрасно понимаешь, что это был обычный портвейн. И запускаешь его так далеко, насколько хватает размаху. И ночь как-то отвлекается, а ты успеваешь улизнуть, оставив ей махровую влажность вместо себя.
Утром чувствительность еще есть- она нескоро зарастает. И когда ты встаешь - это подвиг, а когда шагаешь сквозь строй серых утренних домов,они тебя уважают и вытягиваются во фрунт. Фонари отдают тебе честь,  деревья приветственно вскидывают руки-ветви.
И только ночь далеко за спиной тяжко вздыхает и устало прикрывает синие глаза, да где-то далеко в информационном море плывет твое запечатанное чувство в надежде, что его кто-нибудь обнаружит.

Ночная математика

                         Ночь – одинокая тварь
                         Горюет о том, что ей не о ком горевать.
                        (с)Дороги меняют цвет. Ночь.


Тогда и только тогда, 
Когда за порогом мрак
Такой на душе сквозняк, 
Что видится без труда:
В окрестности ни души
И все - суета и тлен,
Твой род до любых колен
Принять тебя не спешит,
Друзья - о своем и врут,
Родня- далеко и врозь...
О ком горевать всерьез
Раздумья - напрасный труд.
Как звезды ( в масштабе лет),
Как атомы,так и мы:
Всегда существует миг,
В котором лишь ты и смерть.